Cлавазария - мир глазами Вячеслава Азарова - Демонтаж

(концептуальный эскиз с двумя отступлениями)
В 1997 г. наиболее проникновенный исследователь махновщины В. Голованов писал: «Мы должны попытаться понять, почему великая бюрократическая утопия большевиков подмяла под себя и поглотила маленькую дикорастущую утопию махновцев. Как бюрократы в очередной раз оказались сильнее бунтарей, которые в конечном счете не могли противопоставить наступлению формирующейся системы ничего, кроме очередного бунта». В нижеследующей работе я попытаюсь объяснить, почему бюрократия всегда сильнее бунта, а махину Системы можно разложить только Антисистемой и никакая стихийная бессистемность человека освободить не в силах.

Государевы люди 
Как известно, делом жизни истинного анархиста является борьба с государством. Но, конечно, не с флагом, гимном или зданием Кабмина, а конкретнее, - с выстроенными в Систему «государевыми людьми». Для подогрева ненависти эти люди обычно демонизируются, наполняются отрицательными чувствами и качествами, представляются этакими исчадьями ада. В этом смысле для радикального массового сознания характерна самопубликация некоего «О.Л.» на русской Индимедиа от 28 октября 2004 г., согласно которой под конец избирательной кампании президента Украины автора мучили сны по мотивам «Властелина колец», где носитель сил света Гендальф сменяется лицом оппозиционного кандидата Ющенко! Между строк читалось, что противная сторона, - однозначные орки. Бороться с такими тварями, естественно, проще. Однако гипертрофированный образ бюрократа не позволяет увидеть слабые места его Системы, и, следовательно, снова и снова сводит всю борьбу с ней к тривиальному бунту, физическому уничтожению государства, а вернее, представителей власти, «государевых людей».

Если обычная революция (буржуазная, социалистическая) отказывает в легитимности только предыдущей государственной системе и вовремя перестроившиеся «государевы люди» могут найти себе применение в новой иерархии, то революция анархическая отказывает в легитимности государству вообще. Принципы государственной власти при любом строе типологически одинаковы. Правила анархии (всеобщего самоуправления) – принципиально иные. В скоротечный период революции у «государевых людей» нет ни шанса вовремя перестроиться. Следовательно, анархо-революционеры сами загоняют их в ряды непримиримой оппозиции. Загнанные в угол, без возможности исправления, «государевы люди» действительно становятся смертельными врагами анархических преобразований. И их приходится уничтожать.

Но давайте посмотрим, кого анархо-революционеры собираются загнать в этот угол, кого им придется уничтожать. Наивно считать, что «государевы люди» – это лишь бюрократия, класс управленцев. Например, простой предприниматель, бюрократом не являющийся, но дающий регулярные взятки главе бюрократической структуры, является куда большим «государевым человеком», чем десятки клерков этой структуры, никем не ценимые, никаким влиянием не обладающие и работающие здесь только потому, что не могут найти себе лучшего применения. В Украине фактически каждый предприниматель вынужден давать взятки: от классических конвертов на праздники и «смазки» малейшего согласования до покупки оборудования в фирме бюрократа и «добровольного» взноса в его избирательный фонд. Все от этого ропщут, но никто не рвется полностью сносить выстроившуюся Систему. Потому что ее гибель в первую очередь скажется в потерях (разорении) бизнеса. Предприниматели надежно вцементированы в формулу устойчивости власти. Естественно, они будут сопротивляться таким преобразованиям, которые сначала несут им разорение, а только в конце и то гипотетически, улучшение условий труда.

Разумеется, с ними будут солидарны все их квалифицированные работники, а следом и неквалифицированные, но дорожащие своим местом. А значит и анархист, принадлежащий к любой из этих категорий (предприниматель, классный специалист, работник, ценящий место), неизбежно становится не только противником революционных преобразований, но и вынужденным элементом Системы, «государевым человеком». Но следует ли из этого, что он не анархист?

Анархическое движение полно мифов, большинство из которых опровергаются простой наблюдательностью. В данном контексте нас интересует миф о «радикальном отказе», полном отсутствии сотрудничества настоящего анархиста с государством. Исходя из этого мифа, сотрудничество с государством автоматически лишает гражданина права называться анархистом. В реальности же никакого «радикального отказа» не существует. Все без исключения анархисты исправно платят налоги. Если не прямые (скрываются от ГНИ), то косвенные в любом случае. Покупая любой продукт, мы уже оплачиваем все госпошлины, заложенные в его стоимость. Даже в ските-коммуне, если хоть один предмет или продукт произведен вовне, его потребитель косвенно прошел через сотрудничество с государством. Это что касается пассивных (байкотных) анархистов.

С активными и того проще. Практически любая акция анархистов является не просто сотрудничеством с государством, но прямым или косвенным влиянием на властные механизмы, попыткой задействовать их в своих интересах. Выступая против ядерных отходов, за закрытие вредных производств или в защиту социальных гарантий, анархисты фактически пытаются заставить депутатов принять соответствующий закон, а бюрократов – его исполнить. Если данные требования выдвигаются кроме анархистов любой политической партией, анархисты автоматически становятся ее группой поддержки. Если же анархисты не выражают свой протест напрямую властям, а призывают к протесту граждан, они производят то же действие, но косвенно. Так что любая действенная анархическая группа неизбежно является субъектом политического процесса, контр-, но все же элементом Системы.

Заканчивая список противников бунта, прибавлю сюда и любого взрослого, морально ответственного гражданина. Большинством молодых членов движения, находящимся на иждивении родителей, вопрос о революции решается быстро и однозначно. Но взрослый анархист, несущий на плечах заботу о детях или престарелых родителях, сотню раз подумает, прежде чем лишать их пропитания ради революции. По тем или иным причинам все выше означенные категории (и анархисты к ним принадлежащие) являются активными или пассивными элементами Системы. Таким образом, «государевы люди» - не какое-то внешнее зло по отношению к экономике, социуму или даже к анархистам. Это внутреннее состояние всего общества в целом. Просто одни хотят от него избавиться, другие не хотят этого делать, а большинство даже не представляет, что может быть нечто отличное от этого состояния.

Отступление первое :: Революция - не анархизм 
Но может революция и право достижения анархии – удел молодых? Может, только человек еще не вросший в социум, не имеющий карьерных сдержек и семейной ответственности и может быть революционером-анархистом? Революционером, пожалуй. Анархистом – сомнительно. Анархизм подразумевает моральную ответственность индивида. У юноши моральная ответственность одна, - не укусить руку дающую. Не навредить тем, кто кормит, одевает, оплачивает учебу. Это понятные, логичные обязательства. Все остальные долги – перед Родиной, нацией, свободой или светлым будущим - социальные вожжи, надеваемые на нас властью (оппозицией) для облегчения управления. Но все ли родители готовы ради убеждений своих чад пойти по миру? Понятно, что при подготовке радикального социального эксперимента интересы каких-то «мелочных предков» вообще в учет не берутся. Но, по сути, выходит предательство. Как по мне, оно диссонирует с этикой анархизма.

Ну, допустим, было бы из-за чего предавать близких (хотя предательство всегда дурно пахнет). Скажем, «последний и решительный бой», после которого не будет власти со всеми ее пороками. Однако процесс регулирования неизбежно дает бюрократию. Пока хоть кто-то в обществе (общине) будет заниматься регулированием, он будет выполнять бюрократические функции. В этом смысле у левых анархистов, выступающих за полное регулирование производства и потребления, даже в принципе нет перспективы избавиться от бюрократии и власти. Из каких бы благих побуждений (равенство, справедливость) не предлагалось осуществлять стороннее регулирование, оно будет глубоко враждебно анархической идее. Все последовательные «регулировщики» - суть потенциальные бюрократы. Стоит ли ради подобной перспективы неизбежной регенерации власти предавать своих близких?

«Анархическая» революция ни на какие анархические преобразования в принципе не способна. Она обречена на термидор, так как социум переполнен этатически мыслящими людьми. Революционный способ анархизации общества, которое переполнено государственными служащими, где госслужба дает возможность коррупции и престиж, не имеет перспективы. Наивно и вредно думать, что наутро после анархического переворота миллионы привыкших к подчинению подданных вдруг обретут самостоятельность. Ведь этатисты – это не только идеологи бюрократизации. Это подавляющая часть общества, воспитанная на принципах «власти-подчинения», которая в случае обвала Системы, выстроит ее заново. Разрушь хоть все этатические связи, все структуры власти, это большинство неизбежно генерирует новые. И не потому, что они такие злодеи. Просто они не умеет по-другому.

Власть строилась и приспосабливалась тысячелетиями, выработала массу легитимизирующих, защитных и регенерационных механизмов. Глупо и бесперспективно пытаться упразднить ее одним махом. Власть проникла в подсознание подавляющего большинства людей. И одномоментно уничтожить власть, - значит, уничтожить их миропонимание, возможность их социального взаимодействия, уничтожить их самих физически и… ровным счетом ничего не добиться. Потому что, власть возродиться, если после революции останется в живых хоть ничтожная доля тех, кто родился при власти. Поэтому всерьез пытаться единовременно уничтожить власть, значит, ничего не понимать ни в природе человека, ни в законах общества.

Но при таком «сопротивлении» и применении к реальным преобразованиям «единства цели и средства», - неизбежно возникает скатывание в тотальное уничтожение всего недостаточно чистого для «светлого идеала». Сначала сопротивляющуюся бюрократию, затем буржуев-капиталистов, а после, - и «не понимающих свободы» обывателей. Абсолютизация будущего добра отбрасывает все «недостаточно доброе» в категорию абсолютного зла (что и наблюдаем в снах радикала с Индимедиа) и оправдывает любые средства борьбы с ним. Отсюда апологетика революции и неизбежный террор. Абсолют добра становится бесценным и любая жизнь в сравнении с ним становится ничтожной дешевкой.

Как же все это, - предательство, термидор и террор - сочетается с основами анархической философии? Революция, как способ достижения абсолюта несовместима с такой в высшей степени гуманистической философией, как анархизм. Философией, которая возводит эту самую «ничтожную дешевку» в главную ценность и цель общественного развития. Причем, вне зависимости от ее («дешевки») нынешних взглядов. Моральная чистота идеала неприменима к реальности, иначе радикализм бы давно победил и вопрос о власти был бы снят задолго до нас.

Правда, анархо-революционеры продолжают черпать свое вдохновение в потрясениях периода развала Восточного блока и самого СССР, которые им кажутся надежным доказательством возможности социальной революции. Но, при внимательном рассмотрении, эти потрясения оказываются лишь следствием, а нередко и вспомогательным орудием разгрома социализма в холодной войне. Да, в землях бывшего экс-СССР до сих пор бушуют «бархатные революции», последняя из которых лишь в 2003 г. реализована в Грузии, а новая готовится на конец ноября 2004 г. в Украине. Но в реальности данные процессы, - лишь маскируемые под волю народа политические перевороты, совершаемые «оппозиционными клонами», которых по единому шаблону выращивает Последняя Империя в своих меркантильных целях. Конвейерная штамповка таких «спонтанных» студенческих организаций, как сербский «Отпор», грузинская «Кмара» и украинская «Пора», - лишнее тому подтверждение.

Радикальная молодежь видит свет без полутонов, готова на бунт, грезит революцией, и получает ее из рук политических аферистов. Примеров масса: от буйных антиглобалистов, провоцируемых одной ТНК на разгром другой до партий вроде НБП или УНСО, эксплуатирующих революционные мифы для наращивания рядов. Особенно хорошо это наблюдается в современной Украине. Националистическая оппозиция, активно использует не только революционную риторику и мифологему светлого будущего, но и откровенно анархические формулы «борьбы против власти». Однако использует она этот антиэтатизм исключительно в борьбе за свою «справедливую» власть. Аналогия с большевизмом настолько разительна, что не понимать ее могут лишь люди, абсолютно отлученные от истории.

Но прельщенная яркой оберткой кампании «против власти», - оранжевыми флагами и многотысячными демонстрациями, граффити на стенах и битьем стекол бюрократии, молодежь толпами валит в политический экстрим, не задумываясь над тем, а что будет дальше. Да, власть преступна и отвратительна. Но нельзя же по этой причине позволить себя использовать тем, кто рвется к той же власти, но делает это более хитро и цинично. Быть подвластным стыдно. Быть слепым орудием прихода к власти – позорно. Если в первом случае власть не получает от тебя легитимности, во втором ты заранее санкционируешь все ее будущие преступления. Символично, что идеологи националистической оппозиции прозвали свой проект «каштановой революцией». Именно так революционеры руками народа и таскают каштаны из огня.

Рыба ищет, где глубже 
Еще М. Вебер различал этику ответственности и этику убеждений. Последняя, как агитация образом светлого будущего, допускает привлекательные своей бескомпромиссностью суждения, чем обычно и пользуются анархические ораторы. Но сведение всей сложности современного социального конфликта к сражению сил света и тьмы свойственно примитивному, неразвитому сознанию, неспособному осмыслить всей сложности и многообразия мира. Только в отвлеченном философском идеале можно выбирать между явным добром и злом. В реальности же выбор зачастую сводится к определению меньшего зла, оно и считается добром в данной ситуации. И только целенаправленный поэтапный отбор может свести это зло на нет. Разгосударствление, обезвластвование – это процесс, который не умещается в удар секиры народного гнева, а требует времени, методичности, хладнокровия и выдержки. Практическая деятельность по приближению идеала выявляет всю сложность ситуации и выводит на первый план этику ответственности с главным принципом «не навреди».

Пока в оппоненте будут видеть чудовище, он неизбежно будет подлежать принуждению и уничтожению. А те, кто станет этим заниматься, - будут являться властителями и палачами. И значит, такая конфронтационная упрощенность никогда не принесет социального консенсуса и анархии. Поэтому традиционное «анархическое» уничтожение власти должно быть заменено на «лечение от власти». Основным направлением анархизации украинского общества мне видится планомерное выдавливание власти из все большего количества сфер общественной жизни. А наиболее эффективным и, главное, закрепляемым из способов выдавливания кажется законодательный. Анархический опыт глобализации показывает, что законы вполне могут служить эффективным средством борьбы с государством. Наднациональные договоры буквально за несколько десятилетий нивелировали границы большинства глобализирующихся государств, кардинально снизили налоговые аппетиты их властных иерархий, ограничили и сделали прозрачнее их экономическую политику, упразднили неприкосновенность верховных правителей.

Хоть мы понимаем силу культпросвета, однако не слишком надеемся на морализм. Я и мои коллеги, скорее общественные механики, пытающиеся перенаправить социальные приоритеты населения. В развитых экономиках есть такое понятие, как индикативное планирование. Желая развивать ту или иную отрасль хозяйства или какое-нибудь направление местного бизнеса, правительство дает льготы для желающих поднимать эту отрасль, снижает налоги и т.д. Данное направление сразу становится выгодным, и им бросаются заниматься тысячи предпринимателей. В чем же наша аналогия? Надо сделать власть коммерчески невыгодной. И напротив, необходимо стимулировать льготами самоуправление, социальные услуги, альтернативные государственным. А это можно сделать единственным механизмом, - анархической фракцией парламента, продавливающей соответствующие законы.

В таком контексте особенно курьезным выглядит непонимание анархо-революционерами социума и его движущих сил. Показателен пример одного горячего «коллеги» из рассылки Anarchy ND, который всерьез настаивал, что коррупция – это хорошо, подтачивает основы государства и, напротив, ее отсутствие – плохо, государство укрепляет. В реальности же коррупция не расшатывает режим, а является его коммерческой выгодой и источником привлекательности. Сейчас в чиновники идут наиболее талантливые и предприимчивые люди, хотя и не слишком моральные, впрочем, как общество в целом. Где еще получишь такие сверхприбыли, как в госаппарате?! Общество развращено, испорчено властью. Но многие бы пошли в бюрократию, получай она только нынешние гроши или даже приличные зарплаты? Значит, залог успешной борьбы с властью, - ее девальвация. Поэтому, взяв курс на упразднение власти вообще, параллельно ее необходимо делать подотчетной и прозрачной, то есть бороться с коррупцией.

А значит, на этом отрезке разгосударствления анархисты являются естественными союзниками последовательных либералов. Ограничение интервенционизма (бюрократического вмешательства в экономику) сразу даст два очень весомых анархизирующих результата. Во-первых, упразднение контрольно-экономических функций чиновничества лишит его возможности коррупции, служба во власти сначала потеряет свою прибыль, а затем и престиж. А, во-вторых, само предпринимательство станет предельно свободно и выгодно. Следовательно, подавляющее большинство энергичных и честолюбивых людей из власти уйдут реализовываться в бизнес. Только освобождение экономики обеспечит достойное отступление бюрократии в процессе дальнейшего разгосударствления. А значит, у нас не возникнет непримиримой оппозиции, которую придется уничтожать. Вся последующая схема ре-делегирования и люстраций должна рассматриваться только с учетом параллельного высвободжения экономики.

Ре-делегирование
Если без бессмысленного и беспощадного бунта, то как будем упразднять Систему и, главное, не давать ей возродиться? Дураку ясно, что распоряжаться и властвовать, - самое выгодное соотношение труда и прибыли в социуме. Поэтому, если не вдаваться в утопию всеобщей моральности, совершенно очевидно, что пытаться властвовать будут долго. Во всяком случае, пока безвластие не станет нормой жизни. Как в реальном этатически мыслящем социуме можно ограничить (если не пресечь) эту жажду власти? Живое правосудие, о котором мечтали махновцы, это пока что суд Линча. То есть произвол. Значит необходимо ограничивать возможность властвовать эволюционным законодательным путем, когда с каждым годом применение власти будет рассматриваться, как все большее преступление, все более серьезное нарушение закона. Практикующий анархист просто вынужден адаптировать свои идеи к бытующему социальному пониманию. И такая схема более удобна для восприятия этатически мыслящим населением, чем абстрактный морализм этики безвластия.

Власть и наши революционные коллеги-оппоненты настолько приучили население, да и самих себя к анархическому деструктивизму, что уже мало кто может себе представить конструктивный анархизм. Каков реализуемый конструктивизм нашей идеологии? Создание параллельно с существующей властью альтернативной системы самоуправления снизу вверх по принципу федерации на национальном уровне? Население вряд ли выдержит еще одну систему управления (пусть даже само-) со всеми ее бюджетами, согласованиями, организаторами (активистами, менеджерами - терминология). Мгновенно уничтожить власть, а затем в лихорадочном цейтноте и социальном хаосе лепить сырую, уродливую, не обкатанную систему самоуправления в стране с 48-миллионным населением? А, когда она начнет буксовать и ошибаться (а она начнет!), - все быстрее гнать массы все более железной рукой в рай анархии?

Единственно верный вывод и реальный выход, - Антисистема, технология демонтажа власти, как сложнейшей из человеческих конструкций, методичная работа по целенаправленной разборке пирамиды, расформированию иерархий. Аккуратно, сверху вниз (как это невыносимо для революционеров!), с одновременной заменой необходимых социальных узлов с властных на самоорганизующиеся. Без пафосных сцен и рушащихся перекрытий. Но и без тысяч павших за «святое дело». Смерть во имя даже самого светлого будущего глубоко противна наиболее человеколюбивой политической философии. Показательно, что именно развитие анархизма дало биокосмизм, - доктрину, выступающую против власти смерти.

Главный механизм демократии – делегирование полномочий. Чем больше полномочий от частных лиц делегировано правительству, тем больше власти. И, следовательно, чем меньше делегируем полномочий, тем меньше и власти. Нам даже не нужна административная реформа в показушном смысле вычитания чиновников. Надо вычитать полномочия и чиновники сами выдавят излишек своего брата. Да, на какое-то время это стабилизирует государство. Но именно для того и нужна анархическая партия, чтобы вычитать полномочия постоянно. Как выглядит принципиальная схема этого процесса? Если в двух словах: децентрализация и дерегламентация.

С недосягаемых высот острия пирамиды власть должна целенаправленно и неуклонно приближаться нами к своему объекту приложения сил – гражданину – пока не сольется с ним в единое целое. Под этим я понимаю суверенную власть каждого гражданина над самим собой и упразднение какой бы то ни было сторонней принуждающей силы. Можно сравнивал власть с акционерным обществом: граждане вложили свои права в производство социальной гармонии и ждут от управляющих дивидендов в виде улучшения жизни. Анархисты считают граждан обманутыми вкладчиками, но предлагают им не заниматься бесконечной сменой «совета директоров», а полностью отозвать свои вклады. Этакое ре-делегирование, возврат каждому полномочий управления собственной жизнью.

Когда-то на заре государства, власть строилась постепенно. Сначала полномочия были делегированы общине, та объединилась с себе подобными в город, последний вошел в состав региона, который, наряду с другими, был объединен в государство. Разумеется, схема условная, но она позволяет понять последовательность возможного ре-делегирования. Ни в городе, ни в регионе вашего вклада полномочий, как такового, нет. Принцип реального сбора и распределения власти напоминает госбюджет: с каждого гражданина собираются налоги, которые по фискальной иерархии попадают в государственную казну и уже оттуда, с самого верха, раздаются губернаторам, мэрам и т.д. Значит, и сокращать этих аккумуляторов полномочий необходимо в обратном порядке. Последовательная децентрализация – есть неуклонное возвращение властных полномочий (рычагов управления) на места.

От унитарной зацентрализованности с властной монополией Центра и назначаемыми главами регионов к федерализации, выборности губернаторов при одновременной передаче функций управления регионами от губернаторских исполнительных структур областным Советам депутатов. От региональной централизации субъектов федерации с ведущей ролью областных Советов к возврату полномочий социального регулирования местному самоуправлению при параллельном смещении центра тяжести МС от исполнительных структур головы (мэра) к местному Совету. И параллельная работа Советов на региональном и местном уровнях по проведению тендеров для передачи функций бюрократических структур низовым органам самоуправления, неприбыльным или коммерческим организациями, прежде всего, в сфере социальной защиты, общественной безопасности, ЖКХ. Тендер – есть последнее в этой цепи ре-делегирование полномочий управления социумом от Советов к самоорганизованным структурам населения (и бизнесу в их числе).

Соответственно, если власть станет возвращать полномочия, автоматически потребуется упразднение законодательной базы, эти полномочия регулирующей. Это мы и называем дерегламентацией. Взгляните на Конституцию Украины! Львиная доля ее объема посвящена правам высших властей и минимум правам рядовых граждан. Значит, по мере ре-делегирования Конституцию можно будет сократить едва ли не до 10 заповедей, которые естественным образом соблюдает любой нормальный человек. Ну, а за конституционной громоздкостью неизбежно уйдут в архив и сотни тысяч нормативных актов. Но не сразу, не обвалом, а разумным вычитанием, соответствующим этапам ре-делегирования. В перспективе единой останется лишь общая конституционная декларация. А низовые структуры будут руководствоваться контрактами на принципах свободного договора.

И весь этот демонтаж должен сопровождаться четким законодательным обеспечением, - легализацией процесса в глазах населения и оставшихся властей. Свобода без права, признанного всеми носителями этой свободы, неизбежно приводит к праву сильного. Кто сильнее, - того свобода важнее. Именно это ждет анархических революционеров, не признающих оформления свободы в некий свод правил. Глупо и наивно заявлять, что анархия чужда правилам общежития (законам). Анархия несовместима лишь с теми правилами, что принимаются без общественного консенсуса, то есть служат механизмом принуждения. И уж точно правила необходимы на таком новом и не обкатанном пути, как демонтаж, анархизация. Они, как якорь, позволяющий перевести дух и осмотреться. Готов социум к следующему этапу, - пошли дальше. Нет, - стоим, готовимся. И течение не сносит.

В определенном смысле, большая удача и перспектива анархизации украинского общества в том, что власть нагромоздила массу иерархических этажей, которые можно упразднять без какой-либо адекватной замены самоуправлением. Они просто лишние в гуманной граждански ориентированной социальной системе. Если социум самоорганизован, скреплен взаимными договоренностями его обитателей, консенсусом всего разнообразия его самоуправлений, согласие и безопасность становятся суммой приложения сил и естественным интересом каждого члена социума. Но именно этот, не требующий анархических альтернатив демонтаж верхушки небоскреба, - властных «пентхаузов», - и даст необходимую практику анархизации, а, главное, твердую уверенность в том, что общество целенаправленно анархизировать можно и нужно.

Отступление второе :: Мультипартийность 
Замена системы власти-подчинения на договорные отношения была бы вряд ли возможна, если бы Система не демонстрировала естественного драйва в этом направлении. Наиболее показательны здесь изменения в таком оплоте Системы, как партийное сообщество. Политические партии Украины все более становятся похожи на партнерские, а не властнические организации, на сегменты гражданского общества, а не продолжение государства. Большинство постсоветских анархистов грешит устаревшим, тоталитарно-принудительным видением партийной системы и, естественно, отвергает ее как аналог государственной власти. Возможно, это происходит еще и потому, что анархисты экс-СССР в основном концентрируются в России с ее прочной авторитарной традицией. Они некритично, автоматически переносят свои реалии на все республики. Мало того, переносят даже не все партийные реалии, а лишь отношения в российской партии власти.

В Украине же развилась по-своему уникальная мультипартийная политическая система, насчитывающая около 100 партий (еще год назад - 120). Главная положительная черта этой мультипартийности – ее превращение в достаточно свободный политический рынок, где спрос на опытных организаторов пока намного превышает предложение. В такой системе внутрипартийные отношения власти-подчинения начинают восприниматься как архаизм тоталитарной эпохи. Попробуй ценного политического менеджера или даже рядового активиста принудить к чему-то, применить к нему власть. Основных идеологий всего 6-8 (кто как считает), а партий почти сотня, поэтому практически любую идеологическую нишу занимают несколько конкурирующих организаций. И притесняемый менеджер (активист), не поступаясь своими политическими принципами, может спокойно уйти самореализовываться в другую партию, двигающую те же идеи. Где существуют различные источники спроса, там принуждение уступает место договору. Другими словами, у партийных руководителей нет реальных возможностей принуждать своих подчиненных и с ними все больше работают методом убеждения и на договорных отношениях.

В мультипартийной системе даже власть и основная оппозиция не представлены конкретными партиями, а являлись (до последнего времени) блоками «За единую Украину» и «Наша Украина», каждый из которых насчитывает по 10-15 партий. И в этих блоках центростремительные силы не настолько сильны, чтобы привести к их объединению в единые партии, а, значит, в таких блоках властные отношения уравновешены договорными. И власть в отношениях между самостоятельными партиями блока можно употреблять лишь настолько, насколько это соответствует договорным интересам участников блока. Причем, в межвыборный период власть в блоке заключается лишь в соорганизации депутатов или координации на акциях. В остальном партии обоих блоков существуют, как самостоятельные единицы.

Конечно, в партийной системе Украины еще достаточно велика доля партий, формируемых по бюрократической иерархии или производственной принадлежности. Например, какой-нибудь министр (директор фирмы) вступает в партию и, в добровольно-принудительном порядке это делают все его подчиненные. Такой подход достаточно распространен и в «блоке власти», и в «блоке оппозиции». И неискушенному в украинском политическом рынке наблюдателю даже может показаться, что именно они формируют лицо партийной системы, лицо принудительно-властное. В реальности же талантливые работники ценятся и здесь. Не так свободно, как во внеблоковых организациях, но и в «блоке власти» менеджер (активист) не является крепостным и под давлением может переходить в другую партию. Так что замена власти договором постепенно проникает и туда, просто это не так заметно, так как собственно бюрократическая иерархическое подчинение смазывает картину. Естественно, в «блоке оппозиции» действует еще большая степень договорных отношений. А о партийной периферии в этом смысле и говорить нечего. Подобные партии, особенно в межвыборный период предельно предупредительны со своими членами (особенно стоящими).

Таким образом, постепенно выкристаллизовывается конкурентная система, в которой партии видоизменяются из иерархий подчинения в своеобразные политические кооперативы, где все его участники являются пайщиками и акционерами. В таких партиях зачастую отсутствуют членские взносы, но каждый вносит посильный взнос своего участия для достижения личных целей в русле общей концепции организации. Кто-то идет до конца за воплощением программы максимум, а иному достаточно поучаствовать в конкретной кампании против зарвавшихся чиновников, отстоять вопрос финансирования или самоуправления. Поэтому в подобных партиях и достаточно гибкие правила участия и членства. А, например, наш Союз анархистов Украины вообще заменил обязательное членство на институт сторонников. Таким образом, партийная система не только сама меняется в сторону договорных отношений, но, поскольку именно из ее рядов выходят социальные управленцы, готовит к подобным изменениям и весь социум. А, значит, есть предпосылки для целенаправленного демонтажа иерархии принуждения.

Жертвоприношение власти 
Главная цель и стержень программы Союза анархистов Украины – демонтаж иерархий – требует серьезной проработки охранных мер, чтобы данные иерархии не были способны к реставрации. В этом смысле эффективной практикой, а также примером законодательного запрещения власти (звучит-то как!) могут служить люстрации, проведенные после падения коммунистических режимов в некоторых странах Восточной Европы конца 80-х гг. ХХ в. Там законодательно была запрещена работа во власти для функционеров бывших тоталитарных структур и это дало шанс реальной демократизации общества и системы управления. Так почему же по аналогии законодательно не запретить бывшую демократическую бюрократию в процессе анархизации социума? Ведь в обоих случаях речь идет об удалении более авторитарной части управленцев.

Изначально лат. lustratio (люстрация) – означала очищение путем жертвоприношения. Любопытно, что магические обряды люстраций призваны были очищать общину от болезней. Для эволюционного анархизма такое значение весьма символично. Безусловно, власть – это болезнь, жажда власти есть психическое заболевание, которое мы собираемся лечить неоперабельным путем, не революционным уничтожением всех больных, а процедурно вычищая заразу. Мы не ломаем систему управления «до основанья, а затем» с ее уничтожением (изоляцией, поражением в правах) противника, не стремимся обозначить новых «врагов народа». Мы собираемся проводить максимально безболезненную терапию. И в ходе этого, чтобы обновить (очистить) не только структуру, но и ее дух, сознательно жертвуем старыми опытными управленцами, воспитанниками авторитарной школы.

Список люстрационных статей должен сначала вырабатываться юристами под контролем правозащитников, а затем выносится на широкое обсуждение гражданским обществом не в форме голосования, - кто больше, - а до полного консенсуса по статьям люстрационного фильтра. Грубо говоря, перед нами квалификация на деэтатичность, на приверженность эффективной работе с населением, а не авторитарному правлению. На пути к анархизации общества мы считаем вполне приемлемой такую селекцию, искусственный отбор. Мы не можем сразу отказаться от сложнейшей системы общественного управления, в том числе и ввиду ее сопротивления. Мы не можем даже с ноля создать антиавторитарные управленческие структуры. Значит, будем выводить их путем селекции, как выводят стойкие к болезням сорта полезных растений. Будем выводить антиэтатическую культуру управления на переходный период, пока общество не сможет отказаться от него вовсе.

Люстрации должны носить периодичный характер, критерии их отбора должны показывать неуклонных драйв от авторитарного стиля управления в сторону консультативных функций, координации общественных инициатив. Реформа государственного устройства Украины от унитарного государства к федерации и конфедерации должна сопровождаться люстрацией, ограничением на профессию служащим центральных органов власти. Реформа регионального управления – люстрацией чиновников облгосадминистраций. Реформа местного самоуправления – люстрацией местной бюрократии. Соответственно, на замену массе отсеянных чиновников все же придется проводить небольшой тендер-набор новых специалистов. Но должны они быть с более антиэтатическими качествами, чем была планка отсева последней люстрации. Таким образом, в обновленной структуре будет к тому же возникать и соревновательный дух в сторону более анархического стиля управления.

Наша дискриминация сводится лишь к отказу в праве занятия административных должностей. Экономика открыта для талантливых организаторов. Однако, совершенно недопустим идеологический подогрев процесса люстрации подобно тому, что наблюдался в постсоветских странах Восточной Европы. Люстрационный отсев ни в коем случае не должен иметь продолжение в общественной травле. Ущемление такого гражданина при приеме на любую другую работу должно быть пресечено судом. Иначе прямой путь к расколу общества, возникновению все большей группы изгоев. Процесс люстрационного отсева должен дополнятся предложением выгодных вакансий и, тем самым, сразу сводить на нет появление этатической группировки отверженных. В том и видится высшее мастерство демонтажа, что иерархия разбирается плавно и искусно, не возникает ненужных деталей, озлобленных полюсов, ратующих за реставрацию власти.

Порядок – сын анархии! 
Если мы выбрали эволюционный путь, дорога к цели разбивается на тысячи мелких шагов, за которыми иногда и не видно самой Цели. Разгосударствление требует немалой выдержки и целеустремленности. Я был свидетелем тендеров одесского МС по социальному заказу. Играя в низовую демократию, власть создавала подставные НПО, которые и выигрывали тендер, оставляя бюджетные средства и социальное обслуживание в руках все той же бюрократии. Власть постоянно мимикрирует. Поэтому бесперспективно планировать на отдаленное будущее точки реального антиэтатического прорыва. Эволюционная анархизация общества – это комплексная и многоплановая программа, которая сейчас с трудом поддается четкому пошаговому описанию. Все зависит от конкретной ситуации, приложения сил и того, какое из направлений будет подхвачено широкой общественностью.

Тем не менее, уже сейчас можно очертить общие направления, которые наверняка подстегнут анархизацию общественных отношений. Так не менее эффективным, чем люстрации средством дебюрократизации социума являются информационные технологии управления. Хоть антиглобалисты и пугают обывателя «электронным концлагерем», и в этом есть даже часть здравых опасений, информатизация бывает разной. Например, интернетизация документооборота создаст мощную предпосылку к замене местной бюрократии на компьютерные программы. Понятно, что и эти бесстрастные программы будут верными помощниками более высоких бюрократов. Но их приход однозначно ликвидирует тысячи мелких коррумпированных чиновников, специализирующихся на создании невыносимой жизни для граждан.
 
Общение граждан с властью на 90% состоит из получения различных бумаг от органов МС и требований к местным депутатам. В интернетизированном МС все справки, удостоверения, согласования будут выдаваться автоматически, в режиме on-line. А полностью бесконтактное общение граждан с остатками общественных управленцев (самоуправлением) окончательно уничтожит их коррупционные возможности. Для этого же необходимы бесплатные информационные базы по всем вопросам от бизнеса до ЖКХ. Эти базы послужат и прозрачности принимаемых решений и контролю граждан за своими местными избранниками (пока таковые будут). Публикация проектов решений (и их полного обоснования) перед сессией местного Совета позволит как отдельным гражданам, так и общественным организациям участвовать в процессе принятия решений, корректировать действия своих депутатов. Таким образом, Система перед отмиранием, наконец, станет с головы на ноги. Граждане смогут получать необходимые документы без участия бюрократии, а депутаты не смогут что-либо протащить без надзора граждан.

Морализировать в насквозь этатическом обществе, где даже анархисты (анархо-коммунисты) видят себя тотальными регулировщиками, бессмысленно и бесполезно. Но, если в социуме начинает действовать антисистемная программа, подобная выше описанной, оздоровление морали, как укрепляющий фактор будет просто необходимо. Мы далеки от требований преподавания анархизма в вузах или школах. Но основы индивидуализма и самоорганизации должны закладываться в человека с детства. Этика формирует и утверждает в сознании определенный идеал личности и тип миропонимания. Но и одним преподаванием отвлеченных от жизни конструкций анархизации не поможешь. Куда важнее в производственных отношениях заменять индустриальную стадность информационным индивидуализмом.

И в этом смысле, одной из главных задач анархической фракции парламента должно стать продвижение льгот для информационных технологий (ИТ), создание из Украины одного большого информационного оффшора. Пусть даже бюджет ни копейки не получит от его деятельности, ИТ-компании, как в организационном, так и в экономическом плане станут решающим подспорьем в анархизации украинского общества. Как я уже не раз писал, совершенно не важно, что сначала украинский ИТ-рынок будет наводнен иностранными компаниями. ИТ-экономика не только научит украинцев наиболее передовым и доходным технологиям, она автоматически воспитает антиавторитарных граждан, так как виртуальное производство изначально основано на творчестве, кооперации и чуждо любому принуждению.

Наконец, именно такое новое информационное общество, состоящее из творческих индивидов и их ассоциаций, наиболее близко к анархическому идеалу. Такой социум, основанный на ИТ-экономике и организационных принципах сетевых корпораций, будет являться идеальным порядком, который, раз сложившись, станет устойчивее любой диктатуры. Просто в нем не будет тех рычагов и окаменелых социальных связей, схватив за которые можно перевернуть все общество. Это будет живое, но стабильное движение, воспринимающее и гасящее в своих глубинах любые воздействия. Такой социум невозможно завоевать, так как изначально его активы, базы данных и модули компаний разбросаны по всему миру. Такое общество невозможно поработить, потому что его члены не привязаны к месту обитания. Где нет власти, там нет ограничений, в том числе и государственных границ. А, значит, единственно возможная модель анархического социума – это глобальное гражданское общество в пределах планеты Земля.
назад
Любое полное или частичное использование материалов допускается только при прямой ссылке на первоисточник